Неточные совпадения
Но вдруг, поднимаясь из небольшого оврага, при выезде из
гор, на
крутом повороте, он грянулся о землю.
Вопреки предсказанию моего спутника, погода прояснилась и обещала нам тихое утро; хороводы звезд чудными узорами сплетались на далеком небосклоне и одна за другою гасли по мере того, как бледноватый отблеск востока разливался по темно-лиловому своду, озаряя постепенно
крутые отлогости
гор, покрытые девственными снегами.
Холм, на котором я находился, спускался вдруг почти отвесным обрывом; его громадные очертания отделялись, чернея, от синеватой воздушной пустоты, и прямо подо мною, в углу, образованном тем обрывом и равниной, возле реки, которая в этом месте стояла неподвижным, темным зеркалом, под самой
кручью холма, красным пламенем
горели и дымились друг подле дружки два огонька.
Да и с крутых-то
гор никакими кнутами не заставишь лошадей идти рысью: тут они обнаруживают непоколебимое упорство.
Потом (это уж такой обычай) идут все спускать лошадей на Лену: «На руках спустим», — говорят они, и каждую лошадь берут человека четыре, начинают вести с
горы и ведут, пока лошади и сами смирно идут, а когда начинается самое
крутое место, они все рассыпаются, и лошади мчатся до тех пор, пока захотят остановиться.
Джукджур отстоит в восьми верстах от станции, где мы ночевали. Вскоре по сторонам пошли
горы, одна другой
круче, серее и недоступнее. Это как будто искусственно насыпанные пирамидальные кучи камней. По виду ни на одну нельзя влезть. Одни сероватые, другие зеленоватые, все вообще неприветливые, гордо поднимающие плечи в небо, не удостоивающие взглянуть вниз, а только сбрасывающие с себя каменья.
Я понял, что меня обманули в мою пользу, за что в дороге потом благодарил не раз, молча сел на лошадь и молча поехал по
крутой тропинке в
гору.
Бледная зелень кое-где покрывает
крутые ребра
гор.
Со страхом оборотился он: боже ты мой, какая ночь! ни звезд, ни месяца; вокруг провалы; под ногами
круча без дна; над головою свесилась
гора и вот-вот, кажись, так и хочет оборваться на него! И чудится деду, что из-за нее мигает какая-то харя: у! у! нос — как мех в кузнице; ноздри — хоть по ведру воды влей в каждую! губы, ей-богу, как две колоды! красные очи выкатились наверх, и еще и язык высунула и дразнит!
Полноводье еще не сбыло, и река завладела плоским прибрежьем, а у
крутых берегов шумливо и кругами омывали подножия
гор. В разных местах, незаметно, будто не двигаясь, плыли суда. Высоко на небе рядами висели облака.
Наконец он уткнулся в плетень, ощупал его рукой, хотел поставить ногу в траву — поскользнулся и провалился в канаву. С большим трудом выкарабкался он из нее, перелез через плетень и вышел на дорогу. По этой
крутой и опасной
горе ездили мало, больше мужики, порожняком, чтобы не делать большого объезда, в телегах, на своих смирных, запаленных, маленьких лошадях в одиночку.
С одной стороны Волга с
крутыми берегами и Заволжьем; с другой — широкие поля, обработанные и пустые, овраги, и все это замыкалось далью синевших
гор. С третьей стороны видны села, деревни и часть города. Воздух свежий, прохладный, от которого, как от летнего купанья, пробегает по телу дрожь бодрости.
Никто из дворни уже не сходил в этот обрыв, мужики из слободы и Малиновки обходили его, предпочитая спускаться с
горы к Волге по другим скатам и обрывам или по проезжей, хотя и
крутой дороге, между двух плетней.
Окаймляющие ее
горы, поросшие корявым дубняком, имеют очень
крутые склоны.
В топографическом отношении
горы верхнего Лефу представляют собой плоские возвышенности с чрезвычайно
крутыми склонами, покрытые густым смешанным лесом с большим преобладанием хвои.
Гора была
крутая. Раза два мы садились и отдыхали, потом опять лезли вверх.
От корейских фанз река Кулумбе течет в широтном направлении с небольшим отклонением к югу. Тотчас за фанзами начинается гарь, которая распространяется далеко по долине и по
горам. Заметно, что
горы стали выше и склоны их
круче.
Спустившись с дерева, я присоединился к отряду. Солнце уже стояло низко над горизонтом, и надо было торопиться разыскать воду, в которой и люди и лошади очень нуждались. Спуск с куполообразной
горы был сначала пологий, но потом сделался
крутым. Лошади спускались, присев на задние ноги. Вьюки лезли вперед, и, если бы при седлах не было шлей, они съехали бы им на голову. Пришлось делать длинные зигзаги, что при буреломе, который валялся здесь во множестве, было делом далеко не легким.
Оставив казаков ожидать нас в седловине, мы вместе с Дерсу поднялись на
гору. По гипсометрическим измерениям высота ее равна 1160 м. Подъем, сначала пологий, по мере приближения к вершине становился все
круче и
круче. Бесспорно, что
гора Тудинза является самой высокой в этой местности. Вершина ее представляет собой небольшую площадку, покрытую травой и обставленную по краям низкорослой ольхой и березой.
Горы на левой стороне ее
крутые, на правой — пологие и состоят из полевошпатового порфира. Около устья, у подножия речных террас, можно наблюдать выходы мелкозернистого гранита, который в обнажениях превращался в дресвяник. Тропа идет сначала с правой стороны реки, потом около скалы Янтун-Лаза переходит на левый берег и отсюда взбирается на перевал высотой в 160 м.
Следующий день мы продолжали свой маршрут по реке Инза-Лазагоу. Долина ее в средней части суживается, но затем опять начинает расширяться.
Горы с правой стороны
крутые и скалистые. В их обрывах когда-то нашли прожилки серебросвинцовой руды, отчего и долина получила свое настоящее название. Долина Инза-Лазагоу большей частью свободна от леса, но так как почва в ней каменистая, она совершенно неудобна для земледелия. Вот почему люди игнорировали ее и поселились около устья.
Надо все время упираться ногой в камни, в бурелом, в основание куста, в кочку, обросшую травой, и т.д. При подъеме на
гору это не опасно, но при спуске всегда надо быть осторожным. В таких случаях легко сорваться с
кручи и полететь вниз головой.
Ориентировочным пунктом может служить здесь высокая скалистая сопка, называемая старожилами-крестьянами Петуший гребень.
Гора эта входит в состав водораздела между реками Тапоузой и Хулуаем. Подъем на перевал в истоках Хулуая длинный и пологий, но спуск к Тапоузе
крутой. Кроме этой сопки, есть еще другая
гора — Зарод; в ней находится Макрушинская пещера — самая большая, самая интересная и до сих пор еще не прослеженная до конца.
То, что я увидел сверху, сразу рассеяло мои сомнения. Куполообразная
гора, где мы находились в эту минуту, — был тот самый горный узел, который мы искали. От него к западу тянулась высокая гряда, падавшая на север
крутыми обрывами. По ту сторону водораздела общее направление долин шло к северо-западу. Вероятно, это были истоки реки Лефу.
Мы миновали
крутые обвалы, так как Валек знал более удобную дорогу. Пройдя меж камышей по высохшему болоту и переправившись через ручеек по тонким дощечкам, мы очутились у подножия
горы, на равнине.
От реки Цимухе Такема делает
крутой поворот на запад и проходит по ущелью между
гор, состоящих из полевошпатового порфира с включениями хлорита; с правой стороны наблюдаются обнажения фальзитов и кварцевого порфира с эпидотом.
Здесь, в
горах, вода промыла длинные и глубокие овраги;
крутые склоны их поросли лесом.
Следуя за рекой, тропа уклоняется на восток, но не доходит до истоков, а поворачивает опять на север и взбирается на перевал Кудя-Лин [Гу-цзя-лин — первая (или хребет) семьи Гу.], высота которого определяется в 260 м. Подъем на него с юга и спуск на противоположную сторону —
крутые. Куполообразную
гору с левой стороны перевала китайцы называют Цзун-ган-шань [Цзунь-гань-шань —
гора, от которой отходят главные дороги.]. Она состоит главным образом из авгитового андезита.
Потащила она шест, а Жилин под
гору пошел. Слез под
кручь, взял камень вострый, стал замок с колодки выворачивать. А замок крепкий, — никак не собьет, да и неловко. Слышит, бежит кто-то с
горы, легко попрыгивает. Думает: «верно, опять Дина». Прибежала Дина, взяла камень и говорит...
И пустил лошадь налево, на
гору. Лошадь под Жилиным была охотницкая (он за нее сто рублей заплатил в табуне жеребенком и сам выездил); как на крыльях взнесла его на
кручь. Только выскакал, глядь — а перед самым им, на десятину места, стоят татары верхами, — человек тридцать. Он увидал, стал назад поворачивать; и татары его увидали, пустились к нему, сами на скаку выхватывают ружья из чехлов. Припустил Жилин под
кручь во все лошадиные ноги, кричит Костылину...
От аула другая
гора — еще
круче, а за той
горой еще
гора.
Она получила свое название от
крутого колена, которое делала сейчас по своем выходе из
гор и которое русский человек окрестил «узлом».
То, что было вчера мрачно и темно и так пугало воображение, теперь утопало в блеске раннего утра; толстый, неуклюжий Жонкьер с маяком, «Три брата» и высокие
крутые берега, которые видны на десятки верст по обе стороны, прозрачный туман на
горах и дым от пожара давали при блеске солнца и моря картину недурную.
Когда я попал в швейцарские
горы, я ужасно дивился развалинам старых рыцарских замков, построенных на склонах
гор, по
крутым скалам, и по крайней мере на полверсте отвесной высоты (это значит несколько верст тропинками).
Ветер дале побежал.
Королевич зарыдал
И пошел к пустому месту,
На прекрасную невесту
Посмотреть еще хоть раз.
Вот идет; и поднялась
Перед ним
гора крутая;
Вкруг нее страна пустая;
Под
горою темный вход.
Он туда скорей идет.
Перед ним, во мгле печальной...
Внизу, под
крутой высокой
горой, широкий съезд, ниже его за решеткой густо разросшийся сад, в нем одинокая златоглавая церковь.
Высятся слева
крутые, высокие
горы красноватой опоки, на венце их слышатся барабаны, виднеются кучки солдат.
В окольных селах нагорных и заволжских дружно подхватили соборный благовест, и зычный гул понесся по высоким
горам, по
крутым откосам, по съездам, по широкой водной равнине, по неоглядной пойме лугового берега.
Весной ли, бывало, как девки за околицей зачнут хороводы водить да песни играть, по осени ль как на супрядках они собираются, о Пасхе ли на качелях, о Святках ли на игрищах, о Масленой на ледяных
горах, что ставились ребятами по
крутым спускам, прямо над прорубями, — Карп Алексеич тут как тут…
«Эх, как бы эта
гора была да золотая, — думал он сам про себя, глядя на
кручу [Отвесная, стоймя стоящая
гора.], поднимавшуюся перед его окнами, — раскопал бы ее своими руками, вынул бы из земли несметное богатство, зажил бы всем на славу и удивленье!..
И над этой широкой водной равниной великанами встают и торжественно сияют высокие
горы, крытые густолиственными садами, ярко-зеленым дерном выровненных откосов и белокаменными стенами древнего Кремля, что смелыми уступами слетает с
кручи до самого речного берега.
Колышкин повел его в тенистый сад и там в тесовой беседке, поставленной на самом венце
кручи [
Круча — утес, обрыв,
гора стеной.], уселся с «крестным» за самовар. После обычных расспросов про домашних, после отданных от Аксиньи Захаровны поклонов спросил Патап Максимыч Колышкина...
И слышит незлобные речи, видит, с какой кротостью переносит этот
крутой человек свое
горе… Не мстить собирается, благодеянье хочет оказать погубителю своей дочери… Размягчилось сердце Алексеево, а как сведал он, что в последние часы своей жизни Настя умолила отца не делать зла своему соблазнителю, такая на него грусть напала, что не мог он слез сдержать и разразился у ног Патапа Максимыча громкими рыданьями. Не вовсе еще очерствел он тогда.
Наш витязь карлу чуть живого
В котомку за седло кладет,
А сам, боясь мгновенья траты,
Спешит на верх
горы крутой,
Достиг, и с радостной душой
Летит в волшебные палаты.
Гагин отворил ее и повел нас в
гору по
крутой тропинке.
Дымов, сын зажиточного мужика, жил в свое удовольствие, гулял и не знал
горя, но едва ему минуло двадцать лет, как строгий,
крутой отец, желая приучить его к делу и боясь, чтобы он дома не избаловался, стал посылать его в извоз, как бобыля-работника.
Реки, которою грозил мне Пашковский, в окно не было видно, но за обрезом
горы чувствовался спуск, а дальше —
крутой подъем противоположного берега…
Трава поблекла, потемнела и прилегла к земле; голые
крутые взлобки
гор стали еще
круче и голее, сурчины как-то выше и краснее, потому что листья чилизника и бобовника завяли, облетели и не скрывали от глаз их глинистых бугров; но сурков уже не было: они давно попрятались в свои норы, как сказывал мне отец.
Поднимаясь от гумна на
гору, я увидел, что все долочки весело зеленели сочной травой, а гривы, или кулиги, дикого персика, которые тянулись по скатам
крутых холмов, были осыпаны розовыми цветочками, издававшими сильный ароматический запах.
Симбирская
гора, или, лучше сказать, подъем на Симбирскую
гору, высокую,
крутую и косогористую, был тогда таким тяжелым делом, что даже в сухое время считали его более затруднительным, чем самую переправу через Волгу; во время же грязи для тяжелого экипажа это было препятствие, к преодолению которого требовались неимоверные усилия; это был подвиг, даже небезопасный.